2 min read

Системы на минималках, часть 2

Иммануил Кант в конце своего opus magnum «Критика чистого разума» признается, что трепещет от двух систем. Одна — это звездное небо над головой, вторая — это моральный закон внутри.

Давайте поиграем в Канта. Чур я ва́жу.

Сдаётся мне, Кант кайфует и благоговеет от системы снаружи объекта наблюдения (тогда ее называли небесными телами, сейчас — космосом) и одновременно от системы внутри объекта наблюдения (тогда это называлось моральный закон, сейчас всё чаще — система субличностей).

Заметьте, у Канта в этой всей теме нет друзей, любовников, корпораций, государств — всего того, что мы называем обществом.

Есть только субъект и объект его созерцания, и они кайфуют одновременно: вовнутрь и вовне.

Будь я Кантом [and of course I can’t], я бы тоже не мог отдать предпочтение ни той, ни другой системе, отчасти потому что к концу своей главной работы я бы находился в конкретной суперпозиции: не видел бы как одно может существовать без другого.

Что ещё важнее, я не видел бы, как эти штуки можно вообще разделить. Система изнутри пырится в систему снаружи, одновременно являясь и субъектом, и объектом, и наблюдателем.

Но мы чё-то засолились совсем.

Если читать категорический императив через призму «Вертикалки на минималках», то вспоминается моральная «Дилемма Хайнса», придуманная Лоуренсом Кольбергом примерно тогда же, когда его коллега Абрахам Маслоу рисовал пирамидку мотиваций, а Жан Пиаже описывал теорию когнитивного развития.

Звучит дилемма примерно так:

Хайнс — совершенно обычный парень. Но есть проблема: от редчайшего недуга медленно, но верно умирает его жена. Единственный способ ее спасти — это лекарство, синтезированное аптекарем из того же города. Но аптекарь назначает за лекарство феерическую сумму денег. Хайнс собирает всё что есть, закладывает всё, что можно заложить, влезает во все возможные долги, но на лекарство всё равно не хватает. Аптекарь неумолим: он хочет получить установленную компенсацию за лекарство. В отчаянии ночью Хайнс разбивает окно в аптеке, выкрадывает лекарство и передаёт его жене.

Вопроса два: Должен ли был Хайнс вламываться в аптеку и красть лекарство? Почему или почему нет?

Как бы вы ответили?

.

.

Тут я подумал: Никогда слова «ночь, улица, фонарь, аптека» не звучали так угрожающе-красиво, как в контексте этой дилеммы.

Фишка с Колбергом в том, что он был прежде всего исследователем, поэтому провёл много разговоров о моральном законе внутри на основе этой дилеммы с сотнями людей.

В итоге он выявил, что есть шесть типов принятия решений, которые позднее стали базой для теории вертикального развития (см. «Вертикалка на минималках»).

Ответ «да» или «нет» Колбергу не был важен, важна была рационализация нравственного выбора.

Набрав достаточно дата поинтов, Колберг поделил их на шесть кластеров и объединил в три мета-группы:
🔸 до-конвенциональные (собственные интересы),
🔸 конвенциональне (традиционная этика, связанная с ожиданиями общества),
🔸 пост-конвенциональные (индивидуально скроенные, но универсальные принципы морали).

Последняя группа сильно смещена в то, что Кант называл «категорическим императивом» или «универсальным принципом морали». Есть много трактовок, что это такое, но суть примерно такая:

«Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своём лице, и в лице всякого другого так же как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству».

При чём тут системы?

В момент, когда Кант гармонизировал внутренню систему (разрешил свои «моральные дилеммы»), он обратил свой взор вверх.

И просто кайфовал.

Чего желаю и вам. Теперь вы ва́дите.


Часть 1 тут