2 min read

Happy vs Unhappy: что такое счастье и почему его так сложно поймать?

В Штатах оч любят искать счастья на свою голову. В Европе и России я не особо видел такой тенденции. А в Штатах «happiness» — это прямо большая тема, с кучей исследований и книжек на тему, которые выходят каждый год.

Я несколько лет отмахивался от тем, связанных со счастьем: мне казалось, это какая-то выдуманная категория, типа как краткосрочный эффект от удовлетворения потребностей, не более того.

А потом мое внимание устремилось на большое отличие западного «счастья» от привычного мне.

Думаю, в этом контексте, счастье — это ощущение радости и спокойствия, которое противопоставляется стрессу и тревоге. И многим индивидуалистичным, достигаторским персонажам кажется, что если поставить цель и прилежно к ней двигаться, то оно случится.

Дальше обнаруживается вот что. Если бы это состояние радости и спокойствия можно было получить достигаторскими способами, то оно должно было бы решаться, например, деньгами и статусом.

Но эксперименты психологов раз за разом показывают, что люди несчастны до какой-то небольшой суммы денег (в среднем, около $5-6K в месяц), а дальше сумма на счету на уровень счастья никак не влияет. Наверняка многие из нас знают состоятельных людей, которые глубоко несчастны, или людей, переехавших в более состоятельные страны, где продолжают грустить.

Более того, механика «гедонистической адаптации» делает так, что повышение уровня жизни или «счастья в моменте» действует недолго. Уже через несколько дней или недель уровень удовлетворенности жизни приходит к бейслайну.

Поведенческий экономист и нобелевский лауреат Даниэл Канеман утвержает, что слово «счастье» означает две противоположных вещи. Первое — это повышенное настроение в моменте. Второе — это удволетворенность жизнью.

Поиски первого приводят в лучшем случае к идее «потока» (см. исследования Михая Чиксентмихайи), а в худшем — к гедонистическим перепадам и дофаминовым качелям.

Второе — это какая-то фундаментальная штука, которая включает в себя и здоровье, и окружение, и достаток, и статус.

Длительные исследвания (типа знаменитого исследования гарвардской медиционской школы) приписывают большую степень удовлетворенности от жизни одному главному фактору — количеству глубоких доверительных отношений. То есть, по сути, любви и чувству общености (belonging).

Другая интересная точка зрения на удовлетворенность от жизни приходит от исследования так называемых «голубых зон» — мест, где люди живут дольше всего.

В исследованиях таких зон среди важных факторов долголетия помимо диеты, пониженного стресса, любви и сообщества обнаружилась большая роль осмысленности ежедневной деятельности.

Исследование «голубых зон» подтолкнуло интерес к окинавской концепции «икигай» — осмысленной жизни, в которой сочетается значимость, должность и разумность применения себя к этому миру.

Прочие этно-центричные подходы к пониманию того, что и зачем ты делаешь, приводили людей к датскому феномену hygge и шведскому феномену lagom, которые определяют жизнь в некотором житейском комфорте, ситуации социальной и семейной адаптации, но без перекосов (не лучше и не хуже, чем у других). Согласно исследованиям, живущие по этим принципам скандинавы считают себя довольно счастливыми.

В школе коучинга, где я учился, удовлетворенность от жизни восходит к трем вещам: общность (belonging), осмысленность деятельности (meaning), вклад (contribution). Пока не встречал людей, которым бы не хотелось гармоничного сочетания этих трех штук.

Осмысленность деятельности и вклад в то, что ты создаешь по жизни, кажется мне всё более важной частью существования. В этом сетапе всё важнее наблюдать за своим собственным компасом и слушать себя. Это решает многие проблемы долгосрочной удовлетворенности жизнью, а там и появляется вот это странное ощущение «счастья».